Гвардии лейтенант Марина Меркулова — помощник начальника медицинской службы. Женщина участвует в СВО с самого начала и за это время получила несколько наград. Коллеги и близкие зовут её Марусей, а сама она носит нашивку «Ангел в бронежилете». Почему Маруся с детства мечтала стать именно военным медиком, она рассказала в эксклюзивном интервью RT.
— Расскажите немного о себе. Откуда вы родом?
— Я родилась в посёлке Александровка в Ростовской области, в многодетной семье. Нас семь девочек, я самая старшая. И единственный медик.
— Почему решили выбрать именно военную службу?
— Знаете, я выросла на рассказах дедушки — ветерана Великой Отечественной. Он был ранен во время войны, и фельдшер его вынесла с поля боя, тем самым сохранив ему жизнь. Эта история в детстве меня так впечатлила, что появилась мечта — быть такой же, как эта девочка-фельдшер. Чтобы так же оказывать помощь, спасать ребят.
Как задумала, так и сделала. После окончания медицинского колледжа в Новочеркасске я работала на скорой, затем в фельдшерско-акушерском пункте. А в 2017 году подписала контракт с Минобороны РФ.
— Помните свои эмоции после начала СВО?
— Конечно, я никогда не думала, что стану участником боевых действий. Но и мысли не пробегало, чтобы не ехать, нет. В первые дни это всё было непривычно, конечно. Когда слышала взрывы, страха не было. Просто сразу появилась установка, что надо собраться, потому что на мне большая ответственность: везли раненых. Вся их жизнь была в моих руках. И нужно было отключить эмоции, трезво оценивать ситуацию, проводить сортировку раненых и больных по степени тяжести. Кого-то сразу определять на эвакуацию. А потом, когда становилось относительно спокойно, когда на какой-то период прекращались поступление и работа, я начинала анализировать, всё ли сделала правильно, насколько выложилась.
— У вас несколько наград. Расскажите о них подробнее.
— У меня две награды «За спасение погибавших» и медаль «За отвагу». Последнюю я получила в 2023 году. Тогда был «контрнаступ» со стороны Украины на Запорожском направлении. Мы работали трое суток без сна, без права на отдых, потому что было поступление. Не могу сказать, что я сделала что-то такое отважное, совершила героический поступок. Нет, мы просто выполняли одну простую и важную миссию — спасать ребят. Спасать их жизни, оказывать медицинскую помощь, организовывать эвакуацию в большие штатные госпитали. Я просто выполняла свой долг. Делала то, что умею и люблю. И эта награда — не лично моя заслуга. Это награда всей нашей команды, нашего отряда батальона, передовой медицинской группы.
— Вы потом встречаете бойцов, которым спасли жизнь? Они как-то благодарят вас?
— Благодарят все постоянно, кто как может. Шоколадку принесут, ещё что-то. Самая трогательная история такая: был один боец, который трижды ко мне поступал. Однажды после дежурства я пришла в наше подразделение, где мы отдыхали. И по рации меня вызывает командир, просит подойти на «вокзал» (это мы так приёмное отделение называем).
Я переоделась в медицинскую форму, прихожу на «вокзал» и вижу того самого военного. Его на носилках занесли. Он меня увидел, заулыбался и попросил подойти. Я подошла, он открыл китель, а там букет полевых цветов. И для меня это самые дорогие цветы в жизни, которые мне когда-либо кто-либо дарил. Было очень приятно и неожиданно.
Вообще в целом присутствует такое трепетное отношение к медицинским работникам, именно к женщинам. Всё время разными способами пытаются сделать комплимент.
«Марусь, я не вижу. Почему?»
— Что для вас самое тяжёлое на фронте?
— Терять своих коллег, особенно если ты с ними непосредственно работал. Думаю, так у большинства. Ещё сложно, когда ранения тяжёлые. У меня была такая ситуация, что мне пришлось обмануть. Поступил военнослужащий, совсем молодой, почти мальчишка. У него были проникающие ранения. Мы его перевязали, а он говорит: «Марусь, я не вижу. Почему?» Я начинаю его успокаивать: «Сейчас, подожди, там у тебя повязка». Он говорит: «У меня дочка родилась, я её ни разу не видел, я её увижу?» И в этот момент, знаете… я стараюсь не плакать там. Но я не смогла не заплакать, я не смогла ему сказать и ушла.
Говорят, что все медики циники. Нет. Просто, если мы будем постоянно всё через себя пропускать, мы выгорим, не сможем оказывать помощь, трезво оценивать ситуацию.
— Когда удаётся получить отпуск, где вы его проводите?
— Я долго в отпуске не могу, уже день на третий начинаю переживать за своих: как там дела, что происходит. Но всегда приезжаю в родительский дом, обязательно объезжаю всех сестёр. У некоторых уже семьи свои есть, племянницы меня очень ждут всегда, стараются делать подарки к моему приезду.
Однажды такой подарок пришёл прямо на фронт, но адресован он был не лично мне. Моя младшая сестра вместе со всем классом писала письма солдатам. Их отправили, и именно её письмо досталось именно мне. Там было что-то такое: «Дорогой солдат. Пишет тебе ученица основной школы хутора Александровка». Что она гордится, переживает, чтобы возвращались все домой. И самое главное, как помню, она написала внизу: «Всегда носите бронежилет и каску». А мне в каждый мой приезд все говорят — и родители, и сёстры — одно и то же: чтобы не забывала надевать средства бронезащиты.
— Что помогает вам переживать сложные моменты в зоне СВО?
— Я всегда молюсь перед эвакуацией, когда понимаю, что у меня выезд. На СВО вообще нет неверующих. Я прошу Бога, чтобы дал нам спокойно довезти этого военнослужащего до базы. Есть у нас такая «дорога смерти» при эвакуации. Она в каждом городе, наверное, есть. Бывает, что она обстреливается, FPV-дроны летают. А у нас, в свою очередь, есть дрон-определитель «Булат». И бывает так, что он «кричит» на все пять делений. В такие моменты я про себя молюсь — и Бог слышит.