У Валерия Николаева необычная судьба. Можно даже сказать, удивительная. Спортсмен, актер, танцор, хореограф…
Став звездой в России, он поехал покорять Голливуд. И справился с этим куда успешнее коллег-соотечественников: снимался у Оливера Стоуна, Стивена Спилберга…
А вернулся на родину — и наступила черная полоса: проблемы с алкоголем, с законом, длительное лечение. Сейчас актер преодолел все неприятностии снова в седле!
КАКИЕ ЛЮДИ В ГОЛЛИВУДЕ?
— Валерий, в 90-е вы поехали в Америку, учились там джазу, степу, занимались в актерской школе. У вас много знакомых среди голливудских звезд: Стивен Спилберг, Вэл Килмер, Шон Пенн, Том Хэнкс… Как получилось, что вы стали общаться с ними на равных, и почему этого не случилось у других наших актеров?
— Я не могу сказать, что общался с ними как с друзьями. Со многими встречались на съемочной площадке, и я поражался тому отношению, которое было. Например, в «Терминале» Том Хэнкс согласился на личное интервью со мной во время обеда. Пошел бы человек спокойно пообедал — нет, он идет, переодевается в обычную одежду. Я спрашиваю зачем, отвечает: «Ну потому что, если бы я был в костюме, материал тебе не отдали бы». И потом рассказывает мне полчаса, что да как, а я мучаю его вопросами… То же самое со Спилбергом, который в принципе не дает интервью, а мне удалось каким-то образом это интервью у него получить. Это было фантастическое везение!
А началось все с уникального Филиппа Нойса, с фильма «Святой». Я даже не сразу понял, что это он, тот самый Филипп Нойс, который снимал «Слепую ярость», «Игры патриотов». Я понял это, только сидя у него дома в просмотровом зале, где поставили «Слепую ярость». Фильм подходил к концу, заходит Нойс, я говорю: «Слушай, какой фильм потрясающий, это просто караул!» А он мне говорит: «Да, у нас там много чего получилось с Рутгером Хауэром». И тут я понимаю, что это он!..
Гостил у него и Джеки Чан, мы с ним тоже чуть-чуть пообщались, и замечательный португальский артист Жоаким ди Алмейда, он в «Отчаянном» играл. Немножко с Гари Олдманом пересеклись, потому что моя подруга была у него ассистенткой на «Дракуле». Он монтировал фильм «Не глотать», это фактически история его семьи, выставлял его на фестиваль независимого кино и одновременно снимался в фильме «Самолет президента», где играл главного злодея. И тут он мне говорит: «Слушай, ну что это за имена — Василий, Иван, Федор… Вот тебя как зовут?» — «Ты же знаешь, Валера». — «А давай я своего героя Валерой буду звать!» Я потом смотрю — действительно Валера…
С Вэлом Килмером пообщались. Очень интересный человек. Он в Африку ездил раз шесть в год. Приходил в племена, задавал вопросы. Ему говорили: есть какой-то там знахарь, но к нему ходить опасно. Естественно, Вэл кидал рюкзачок на плечо — и к нему. Стихи он очень приличные писал. К сожалению, ушел рано…
И с Шоном Пенном общались, были приятные моменты. К сожалению, сейчас наблюдаю, что с ним происходит, и понимаю: бывает и так с людьми: вот эти его наезды в Киев, дарение статуэток…
— Все меняется в этом мире. Вы, знаю, тоже занимаете активную политическую позицию: были в зоне СВО, общались с военными. Что больше всего удивило?
— Люди столько времени уже воюют, я восхищаюсь их мужественностью и самоотверженностью. Мы сделали несколько передач о людях, которые возвращаются с СВО, как они встраиваются в нормальную жизнь. И мы действительно понимаем, что герои этих пяти передач — люди, которыми может гордиться страна. 27-летний капитан разведки, который пережил то, что он пережил, и 27-летний человек в метро, который едет и обсуждает марку кроссовок, которые он купил… ну это зияющая пропасть между людьми.
— В свое время вы взяли приз лучшему режиссеру-дебютанту за фильм «Медвежья охота». Есть желание в этом качестве двигаться дальше?
— Конечно, есть, просто сложно в сегодняшнее время добиться бюджета, это рисковое дело. И если это частные деньги, то люди тебе сразу задают вопрос: а когда они вернутся? И здесь не может быть никаких предсказаний, как в свое время рассказывал великий режиссер Кшиштоф Занусси: когда его спрашивали, как он умудряется собирать бюджет, он отвечал: «Я всегда говорю, что это будет самый крутой фильм в истории киноискусства». И это при полном понимании того, что кино может вообще не состояться. Но такие рисковые мероприятия я себе позволить уже не могу, потому что имел горький опыт вложения собственных денег и, к сожалению, это ничем хорошим не кончилось. Теперь, если нам удается снять какой-то тизер того, что хочется вообще сделать, с этим материалом ходим и предлагаем. Так что желание не отпало, это очень интересно — собрать группу единомышленников, которым будет важно заняться творчеством на площадке, а не просто приехать, сказать положенные две странички текста, повернуть голову влево-вправо, заработать денежку и уехать.
ПОЧЕМУ БЫЛА ЧЕРНАЯ ПОЛОСА?
— Ваши дети Дарья и Никита похожи на вас не только внешне, но и внутренне?
— Сложно сказать. Но Дашка (Дарья Авратинская — дочь, рожденная в браке с Ириной Апексимовой. — Ред.) — молодчина, у нее характер бойца. Она при всех сложностях, которые иногда возникают на площадке, может собраться в момент и преодолеть эти сложности. Так же и в театральных постановках происходит, она уже пытается и как режиссер работать, как хореограф, и мне все больше и больше нравится то, что она делает и в какую сторону движется…
Ну а сын Никита еще маленький совсем. Сейчас ему интересно все. Есть дети, которые говорят: это не хочу, то не хочу, а этот все хочет: футбол, плавание, тхэквондо, развивашки, математику… И они с мамой носятся по всем этим занятиям. Благо, все секции находятся вокруг нашего дома, в пешей доступности. И только в субботу-воскресенье у него отдых — тогда мы можем пойти в парк, покататься на машинках. Он опять же начинает бегать по всем этим горкам, и можно даже не пытаться его ловить часа два, он будет прыгать, скакать, с кем-то знакомиться, находить друзей… Вот это у него коронка просто: «Привет, меня зовут Никита, давай дружить!»
— Он у вас такой коммуникабельный?
— Наверное. Когда-то я так же себя вел. Но тут вообще никаких стеснений, просто: «Давай дружить». Если ему говорят давай — хорошо, если отвечают нет — ладно, пошел дальше, до того момента пока не услышит: давай.
— А Дарье помогаете, поддерживаете в различных ее творческих начинаниях?
— Если ей нужно мое мнение, я, конечно, скажу. Но на мозги капать или говорить, что вот это правильно, а это неправильно, с моей точки зрения, неверно, и я этого не делаю. Она уже достаточно взрослый человек, чтобы решать все самой. Если есть риск сильно ошибиться, то я ей этот риск могу только высветить побольше, вот и все. А так она анализирует ситуации быстро, неплохо разбирается в людях, и это ей очень помогает.
— Некоторое время назад ваше имя ассоциировалось только со скандальными ситуациями. Что это за черная полоса такая случилась?
— Знаете, у каждого человека бывают разные сложности, у меня это было связано как раз с тем, что кинопроект долго находился в разработке. Висел, висел, висел, а меня кормили завтраками, говорили, мы все завтра решим. В результате ничего не решилось, а количество затрат превысило всякий допустимый уровень с моей стороны, потому что я это все тянул сам. И вот на этом фоне, к сожалению, произошел такой срыв.
Потом все встало на свои места. Потому что, когда анализируешь, что и почему происходит, становится совершенно ясно, откуда у проблемы ноги растут. А раз это становится понятным, значит, нужно это перерабатывать и двигаться дальше, не зацикливаться на этой истории.
— Скажите, а как у вас сегодня с алкоголем?
— Да никак. Просто нет времени на это, и желания нет.
Потому что, когда ты ходишь пять дней в спортзал, а тебя друзья зовут в ресторанчики, на какие-то свадьбы, просто думаешь, что вот эти пять дней надо перечеркнуть ради того, чтобы там выпить рюмку водки. Нет никакого смысла…